Главная

История

Общество

Экономика

Наука

Религия

Хронология

Катастрофы

Видео

Публикации

Военно-Исторические Хохмы

AliExpress

Marketplace

ethtrade

Народный ключ к познанию смыслов ярги (свастики)

Переломное время конца 20 ст. приоткрыло многие тайны истории прошедшего столетия. Совершенно неожиданным откровением для большинства современного поколения славяно-русского народа прозвучала правда об изначальной, историко-культурной принадлежности ярги (свастики) их предкам [1; 2; 3]. В сознании огромного большинства людей народов России конца 20 ст. крест с загнутыми концами соотносился со зверствами нацистов, национал-социалистов Германии в годы Великой Отечественной войны. И вдруг выясняется, что крест с загнутыми концами с доисторических и древнейших времён, вплоть до наших дней повсеместно использовался и используется славянами во всех вещных областях народной культуры в качестве знака добра, жизни и отвращения несчастий (табл. 1-10).

В сознании людей, оторванных от своих истоков, от своей культуры, возникают сложности осмысления происшедшего. Каким образом знак Бога, добра и отвращения несчастий был использован национал-социалистами (германскими наци, националистами) против славян, его исконных носителей. В чём тайна знака использования? Эти и подобные вопросы могут возникать и у подготовленных исследователей, но не знакомых с духовным уровнем противоборства, проявленном в этом мире на знаковом уровне. Ответом на существующие вопрошения посвящается наша статья.

Следует подчеркнуть, что многие пробелы, связанные с яргой могли быть уже разрешены к настоящему времени при соответствующем внимании науки к теме родозгонии славяно-русов. Однако односторонность разработки темы родозгонии свидетельствует о незавершённости, а точнее её слабой изученности. Отсутствие удовлетворительного понятийного словника и непосредственная связь родозгонии с запретом и искажением всего, что связано с яргой, заставляет нас кратко остановиться на понятии родозгонии.

Таблица 1

Характерные начертания яргических знаков у великорусов Русского Севера и Северо-Западных   земель России. 17―21 вв.

Таблица 2

Характерные начертания яргических знаков у великорусов Срединных земель России. 18―21 вв.

Таблица 3 

Характерные начертания яргических знаков у белорусов. 18―20 вв.

Таблица 4

Характерные начертания яргических знаков у великорусов Южных земель России. 18―21 вв.

Таблица  5

Характерные начертания яргических знаков у украинцев (южнорусов)  18―20 вв.

Таблица  6

Характерные начертания яргических знаков в северных русских землях 9―17 вв.

Таблица  7

Характерные начертания яргических знаков в срединных русских землях  9―17 вв.

Таблица  8

Характерные начертания яргических знаков в южнорусских землях 9―17 вв.

Таблица  9

Характерные начертания яргических знаков  восточных славян и их возможных предков. 1―9 вв.

Таблица 10

Характерные скифо-сарматские начертания яргических знаков.

Родозгоние – целенаправленная деятельность по уничтожению славяно-русского народа (восточных славян), осуществляемая двумя способами: уничтожение духовной и материальной культуры, исторической памяти в течение длительного времени (десятки и сотни лет) и, массовое физическое уничтожение самих носителей различными видами оружия.

 В ходе действия разнородных сил по разрушению СССР были выказаны, представлены многие примеры родозгонии славяно-русов 20 в. В большинстве своём они касались только физического уничтожения. К основным способам физического уничтожения русского народа в 20 столетии  можно отнести: две мировые войны (Первая мировая и Великая Отечественная), Гражданская война, Голод 1921–1922 гг., расказачивание и раскулачивание, Гладомор 1932–1933 гг., Голод 1947–1948 гг., и другие мероприятия по уничтожению его и других народов России. Движение нарастания физического уничтожения, расстрела православно-христианского клира РПЦ показывается так: за 1922 г. 8 тысяч уничтоженных; с 1924 по 1936 гг. репрессии 50 тысяч служителей этого культа; за 1937 г.  расстреляно 85 300 представителей РПЦ; за 1938–1941 гг. уничтожено 25 400 человек.

         Однако следует подчеркнуть, что наиболее опасной составляющей родозгонии, её суть составляет, прежде всего, уничтожение духовных основ культуры народа: его веры, обычаев и обрядов, в том числе знаковой культуры. Знаковость, связанная непосредственно с духовной культурой, подверглась жесточайшему искоренению. Следует подчеркнуть, что запрет ярги осуществлён был в ноябре 1922 года наркомом просвещения Луначарским [4]. Причиной запрета для тёмных сил было одно: знак выражал светлые сущности народной культуры восточных славян. Другой родозгонический удар по культуре восточных славян, о котором сегодня почти ничего неизвестно, тот же Луначарский предлагал в 1932 г. Он предложил партии большевиков кириллицу заменить латиницей, что вело к лишению славяно-русов письменности. В случае принятия такого решения восточные славяне отрезались от богатейшего пласта письменной культуры славян, что составляет огромную часть нашего современного бытия. Народ могли в одночасье лишить исторической письменности, истории и огромнейшего культурного наследия. К счастью, партия большевиков не утвердила предложения Луначарского. Сегодня такие предложения кажутся абсурдом, трудно поверить в их существование.

         Обозначая пути разрешения возникших вопросов на основе славяно-русской народной культуры, коснёмся знаковости квадрата, ромба, связанных с яргой-свастикой.        

В обиходе русских крестьян изображения ромба, квадрата, как и сами вещи такого вида, называют кругом, кругами. Например, в селе Кириллово  (быв. Тамбовской губернии) четырёхугольный печальный платок называют кругляткой (ПЗ(К) 1998). Б.А. Куфтин отметил устойчивое название крестьянками  северо-востока Рязанщины ромба и квадрата  «кругом» в узорах рубах, понёв и других одежд. Точно так и сегодня продолжают называть ромбические (квадратные) узоры на юге этой области в с. Секирино и на востоке края в с. Буты-Салтыково  (ПЗ(Б-С; С), 2006). Л.А. Динцес подобные названия таких изображений отмечал у белорусских рукодельниц [5, с. 471]. В с. Ивлево Богородицкого уезда Тульской, а также в селениях Орловской губернии  узоры из ромбов назывались «кружочками» и «кругами» [6, рис. 28, с. 9, 15, 16]. На Смоленщине квадраты и ромбы крестьяне называли «кругами» [7]. В ходе полевых выходов 2010 г. мы это неоднократно слышали от жителей селений Ершичинского района, что на юге Смоленской земли. На Белгородчине, как пишут исследователи Сергиево-Посадского музея, ромбические сетки именуют «кружки». Это же слышали и мы в ряде районов Белгородской области [ПЗ (Р), 2005-2012]. На Русском Севере «узоры были кругом, пряничником (прямоугольниками)» [8, с. 24]. Следовательно, название ромба и квадрата кругом является характерной чертой русской народной культуры. Отметим ещё раз и такую особенность. Крест с загнутыми концами крестьяне чаще всего размещают в круге-ромбе, круге-квадрате и весьма редко в круге-кольце.

Учитывая, что народный узор хранит древние культовые знания [9; 10; 11], возникает необходимость разгадки такого явления. Незавидная роль креста с загнутыми концами, совмещённая с преступлениями национал-социалистов во Второй мировой и Великой Отечественной войнах обостряет, как мы уже подчеркнули, этот интерес. Подчеркнём, загадка истории состоит в том, каким образом знак добра и жизни, плодородия и солнца был кратковременно превращён в образ разрушения славянской культуры и поголовного уничтожения древнейших носителей этого же знака. Нацисты истребляли всех без разбору; и стар и млад  уничтожались беспощадно.

Нужно обратить внимание на следующее. Широко известно, что с приходом А. Гитлера к власти в знаках нацистского государства появилась свастика, заключенная в круг-кольцо. Однако это было более чем странно. На протяжении нескольких десятилетий конца 19—начала 20 вв. живописцы, историки, антропологи и идееведы возрождения германского государства в качестве знака древности принимали и с широким размахом внедряли в народное сознание и общественности крест с загнутыми концами. При этом он изображался чаще всего вне каких-либо других начертаний, её ограничивающих, или же в ромбе. Это было данью индоевропейской искони. Известно, что ярга издавна служила знакообразующим звеном на ряде гербов европейских аристократов. Так в родах Чеэмберлена (1394 г.), фон Тале из Брауншвейга и др. она имела свое название и помещалась внутри квадрата [1, с. 14].

Немецко-австрийские идееведы фашизма после прихода нацистов к власти были лишены возможности дальнейшего влияния на претворение смыслов ярги в жизнь. Их многочисленные школы и общества были закрыты, а ряд известнейших фашистов, столпов этого идееведения, был заключен нацистами в концлагеря. Часть из них расстреляли, а другую держали в тюрьмах до 1945 года [12]. У власти остались национал-социалисты. Эти явления, явно противоречащие ведике исторического развития, до сих пор не объяснены вообще, или же истолкованы неубедительно.

Мы видим, что исторически, изображение ярги в германской культуре и славяно-русской подобно. И здесь и там ярга не изображалась в кольце. Что же заставляло русских, как и всех других славян, изображать яргу в круге? В чём смысл круга-ромба и круга-кольца? Почему нацисты отвергли яргу (свастику) в ромбе и на чистом поле, а приняли своим государственным знаком свастику в круге-кольце? Такие вопросы требуют выяснения различия между смыслом изображения ярги в круге-ромбе и круге-кольце.

Разгадку тайны круга и, следовательно, изображения креста с загнутыми концами в кольце и ромбе будем искать в истоках русской народной культуры – его исконях, обычаях и обрядах, т.е. родноверии.

Известно, что обычаи и обряды славян, а также большинства европейских народов сложились под непосредственным воздействием жреческих сословий. Сохранение у индоиранцев изображения свастики в круге-ромбе на протяжении многих тысяч лет позволяет думать, что индоевропейские народные обряды и обычаи, связанные с использованием круга, хранят в себе древние знания об этом открытом и в тоже время загадочном знаке. Поэтому можно предположить, что в последних присутствуют очевидный и сокрытый смыслы, определившие их длительную историю и особую роль в славянской и мировой культурах. В этой области мы и попытаемся  найти ответы на поставленные вопросы.

Круг-ромб (круг-квадрат). В течение длительного времени  крупнейшие учёные делали неоднократные попытки раскрыть смысл ромба как одного из древнейших знаков человеческой культуры. Ромб, как и ярга, известен со времён палеолита, отстоящего от нас на десятки тысяч лет. Б.А. Рыбаков (1972), Л.А. Динцес (1951), А.К. Амброз (1966), Маслова Г.С. (1978), Л.М. Русакова (1989) пришли к единому мнению, что этот знак обозначает круг года, землю, плодородие, бабье начало (лоно), его связывали с магией входа в жилище; в первобытные времена он обозначал источник сытости, жизни, благоденствия и священное изображение бабы, богини  как образ плодовитости, продолжения жизни, счёта родства. В соединении ромба с точкой видели образ засеянного поля [13, с. 133]. Ромб в зависимости от его расположения в орнаменте одновременно мог обозначать землю, растение и женщину одновременно [8, с. 155; 14, с. 20]. Выводы учёных строились на известных материалах по народоведению и археологии, однако основа их рассуждений нередко ограничивалась идееведческими установками. Материал для обоснования смысла ромба чаще всего использовался «не говорящий», т.е. это были предметы из археологических раскопок, наскальные рисунки и т.п. Народоведческий материал привлекался только для изучения его внешней стороны, без проникновения в сущность народного мировоззрения. Для наглядности выводов нередко использовалось начертание ромба на  изображениях каменных баб, на месте женского лона. С точки зрения оберегового значения линейных знаков это толкование выглядит недостаточным. Вероятнее всего предположить, что древние, располагая ромб на этом месте, считали его, знаком осязаемого пространства и человеческого творения, зарождения новых жизней.

В науке широко известно, что мужской детородный член (пичуга, тур, хер) [15, т. 3, ст. 293; 16] во многих древних индоевропейских культурах обожествлялся и изображался в естественном виде  и, вероятно, что было возможным, и для представления женского лона.  Идея беспорочного зачатия настолько широко распространена в былинах, легендах, сказаниях и сказках древних народов, что даёт полное историческое основание видеть в ромбе знак пространства творения, зачатия, а в ярге – знак обозначения действия.

Третье значение ромба дано на основе последних открытий в области знаковых систем, сохранившихся в древних видах народной бабьей одежды [17, с. 232—253; 18, с. 43-44, 49-55].

Остановимся здесь подробнее. В продолжении детородного времени женщина носит рубахи, в узорах которых на её значимых частях размещаются ромбы с продлёнными сторонами. С окончанием детородного времени и до своей старости баба-богиня последовательно носила четыре подтипа сряд, на основных одеждах которых – рубахах, запонах, во временнoм «движении», через изменения ромба показана неумолимость перехода человека из этого мира на тот свет. Этот временнóй отрезок подготовки к уходу в иной мир длился до нескольких десятков лет. Ход времени отражался при этом посредством изменения узорирования косых поликов культообразных рубах, а также на запонах. (Косым поликом в бабьей рубахе называлась трапециевидная вставка в стан, спереди и сзади смотревшаяся как треугольная вставка – косой палик). В первом подтипе последетородной рубахи швы такого палика украшены кумачовой лентой и вышивкой из ромбов с продлёнными сторонами, называемыми ряпьём. На рубахе второго подтипа, надеваемой через 6—8 лет,  швы узорированы только ряпьём. Ещё через несколько лет надевается третий подтип, на швах поликов которого носится узор из полуромбов, вышитый только одним черным цветом, называемый в полряпья одним чёрным. И старухи в 75—80 лет, надевают четвёртый подтип сряды, все одежды которого белого цвета, а на швах поликов рубах отсутствуют какие-либо знаки. В приведенном порядке ношения одежд отчётливо и однозначно народная исконь посредством изменения ромба выразила мысль о временности пребывания души в человеческом теле. Через взаимосвязанную совокупность знаков отражено последовательное, постепенное приближение человека к смерти — уходу в мир предков. Ромб с продлёнными сторонами в одеждах данного типа, состоящего из четырёх подтипов, выступает знаком «дома» души, знамением её земного бытия. Заканчивается земная жизнь — исчезает ромб. Исконь не знает жестких временных рамок ношения того или иного подтипа сряд. Каждая пожилая баба сама определяет временные рамки ношения того или иного подтипа одежд в последетородное время. Необходимо к этому добавить, что одновременно с изменением знакового образа рубах и запонов идёт изменение знакового ряда в понёвном солнечном календаре жизни бабы-рожаницы. Течение последетородного времени здесь ведёт к уменьшению числа квадратов на одном полотне понёве от восьми до шести.

Установленная последовательность изменения ромба позволяет толковать его знаком земной жизни, избой души. Удивительно, но человек сам определяет время жизни в этом мире, отражая срок окончания своего пребывания на Земле посредством линейных знаков бабьих одежд.

Сложнее для восприятия выявленные значения ромба с продлёнными сторонами в системе сряд печального времени. В этом типе сряд в продолжении трёх лет также носятся не менее четырёх подтипов сряд белых кручинных одежд. Первые сорок дней кручины девы, бабы и женщины одевают только белые одежды. На поликах рубахи, рукавах и вороте отсутствуют какие-либо знаки. Через сорок дней, после проводов души на тот свет надевается второй подтип белых кручинных одежд. На швах поликов рубахи появляется полуряпей-полуромб с продлёнными сторонами, вышитый только чёрным цветом (исконь знает и другой цвет – синий). Этот подтип сряды носится около года, после чего сменяется третьим подтипом, где швы косых поликов вышиты в полряпья черным с красным, т.е. чередованием черных и красных полуромбов. В третий год печали близкие родичи надевают сряду, в которой швы поликов, рукава и подол запона вышиты ромбом с продлёнными сторонами – ряпьём. На третью годовщину после проведения последних частных поминок кручинная одежда сменяется на детородную, праздничную. Закончена  печаль – забота, «гребта», о душе ушедшей в «мир» родителей, к Богу. В бабьем понёвном календаре жизни в таком случае увеличивается количество русских клеток с шести до восьми квадратов-глаз, а по выходу из печали молодая баба носит понёву о 14 глаз.

В таком последовательном изменении узора — постепенном появлении ромба с продлёнными сторонами — выражена идея, вероятно, основанная на древних знаниях об оказании помощи родичами, сельской общиной душе умершего в обустройстве на том свете, рождения-возрождения её в ином мире. Это понимание находит созвучие в живом русском языке. В нём слова «печаль и кручина» понимаются как «заботиться усердно, ревностно заступаться, покровительствовать, печься, брать на попечение» и т.д. [15, т. 3, ст. 267, 268]. Исходя из народного мировоззрения можно предполагать, что с каждым месяцем дух становится «взрослее» и всё меньше ему надо духовной помощи со стороны душ родичей, оставшихся на Земле. Окончание кручины означает, что дух обрёл свою «избу» в ином мире.

Разумно предположить, что во время ношения четырёх подтипов сряд последетородных и четырёх подтипов сряд печальных, ромб с продлёнными сторонами выступает знаком, обозначающим место пребывания души: в одном случае таким местом является человек, «этот свет», в другом – «мир иной», тот свет. Оба места пребывания души в народном мировоззрении относятся к божьему творению, божьей избе.

Следовательно, мы видим, что квадрат и ромб с продлёнными сторонами знаменуют божественное течение жизни, т.е. течение жизни по законам Бога, осенённое особым священным знаком.

Изменения числа квадратов (русской клетки) в понёвном календаре жизни показывало уменьшение возможностей бабы-рожаницы по продолжению рода, приближение её к переходу в мир иной.

Круг-кольцо. Существующая русская исконь наряду с письменными известиями и описаниями сохранила значительное число действующих обрядов с магическим применением круга-кольца.

Широко используется круг-кольцо в семицко-троицкой обрядности. Одним из главенствующих обрядов здесь является завивание венков, завивание русской берёзки. До Семика (Семик – родноверческий праздник, отмечаемый сегодня как правило в четверг перед Троицей) народное поверье запрещает рубить берёзу. В ней наши предки видели живое существо, имеющее душу, дух, связанные с родом. В праздник же, прежде чем завить и срубить берёзку, участницы обряда – девушки, очерчивали берёзу кругом.

Изображение такого круга в различных местностях получали разными способами. Так, в начале 20 столетия, в районе Вязников Владимирской губернии  девушки целый час ходили хороводом вокруг стоящей на корню берёзки до её украшения и завивания на ней «венков» [19, с. 81—178]. Малорусы в районе Новогород-Северска, «завивая» берёзку на Троицу, очерчивали круг серебряным крестом. Троицкая песня Калужской губернии, которую пели при исполнении того же обряда с берёзкой, требует:

От русалки от семицкой
Ачяртися, акружися!  [20, с. 278]

По мнению Д.К. Зеленина, магический круг, очерчиваемый девицами, выступает оберегом. Другие исследователи уточняют важные детали таких магических действий. Часто пишут, что вокруг одетой в женский костюм, но ещё не срубленной берёзки, продолжают совершать в виде того же хоровода магический круг с песнями, некогда «очевидно заклинательными» [21, 1916, с. 6; 22, с. 78 и др.].

 Таким образом, пространство, очерчиваемое вокруг дерева, где находится и её дух, заключается в духовно-невидимый, или условно-видимый образ, откуда уже не сможет исходить угроза для людей, собирающихся рубить эту березу. После заключения участниц обряда и дерева в круг-кольцо совершались действия, направленные против него: берёзу срубали, отдавали ей свои болезни и т.д. Видимое или невидимое круг-кольцо, с одной стороны, служит образом, через который осуществляется духовное, а затем физическое поражающее воздействие на оборонительные  способности берёзы. Оно (кольцо) выступает магическим средством, лишающим дух дерева свойств нападения и самозащиты, с другой, — кольцо, очерченное вокруг исполнителей, служит средством духовной защиты людей. Это отмечал Д.К. Зеленин. Он писал, что кольца-венки «служат также и оберегом, но первоначальное их предназначение заключалась в угрозе дереву, в запугивании его – чтобы оно не боролось и не мстило человеку, а подчинилось добровольно воле человека, не вступало с ним в борьбу» [23, с. 148-149]. Суть видимого и невидимого кольца ограждения точно отражает мудрость народной пословицы: «Закон что дышло, куда повернул туда и вышло».

«Завивание венков» могло проходить так: на выбранной берёзке девушка выбирала одну ветвь или скручивала жгутом несколько веток, сгибала их виде круга-венка и привязывала к стволу (комлю) той же ветви. При этом ветви не ломали и по возможности старались не смять на них листочков. Завивая венки, девушки заговаривали и гадали. Суть заговора-гадания направлялась на создание условий продолжения жизни: если я (имярек) «в нынешнем году выйду замуж, то расцвети моя берёзка; а если останусь в девушках, то посохни и поблёкни и т. под.» [21,  с. 4].

Интересно отметить, что в Переяславле-Залесском делали «мирское кольцо» – венок для всех девушек, рядом с венками каждой [24, с. 29].

Наряду с венками-кольцами девушки практиковали связывание вершин двух соседних берёзок, образовывая из деревьев и земли своеобразное подобие круга-кольца, что называлось «запирать ворота». В ходе связывания вершин произносили заговор: «Если выйти мне замуж, отворитеся ворота, если в девушках остаться, — затворитеся ворота». Обряд запирания ворот осуществлялся строго, для каждой девушки отдельно, в отличие от завивания венков, которые можно было завивать не только для себя, но и на другого человека. Если через три дня, на Троицу, ворота отворялись, т.е. вершины берёз расплетались, принимали свободное положение, это означало, что девушка выйдет замуж  и будет продолжать род мужа. Исчезновение круга, явленное языком знака, указывало на близкую свадьбу, продолжение жизни человечества, так как замужество в славянской общине всегда преследовало одну цель – увеличение числа жителей «мира». Продолжение существования круга-кольца несло знамение угрозы жизни сельской общине.

В д. Корниловка Муромского уезда Владимирской губернии  завитую на Семик берёзку срубали и украшали на Троицу. После чего с победным шествием девушки «обносили её  кругом (выд. мной – П.И.) всей деревни. Пришедши в которую нибудь из улиц, они втыкают березку в землю и начинают водить вокруг нея хороводы… В народе существует убеждение, что завивать берёзку большой грех, оттого, что в канун Троицына дня, перед ней пляшут шишиги (нечистые), а потому завивание держится девушками в большой тайне, — иначе беда, если проведают старшие» [25, т. 1, с. 344].  В отношениях и действиях участников этого обряда (запрете срубать берёзку, совершении кругового обхода селения, в хороводе-круге-кольце вокруг берёзы, а ещё раньше в ходе совершаемого на Семик обвязывания поясом ствола берёзы у его основания (ещё одно взятие в круг-кольцо) – просматриваются древнейшие отношения между человеком и деревом. Из действий участников видно, что многократное взятие дерева в круг-кольцо с целью осуществления злонамеренных действий, направлено на предохранение человека от возмездия с её стороны.

Из обрядовых действий следует, что в семицко-троицкой праздничности круг-кольцо выступает знаком, обладающим духовной силой. В одном случае круг-кольцо используется как средство угрозы дереву лишением её способностей духовной защиты, в другом — как средство ограждения людей от угрозы духовного, магического мщения со стороны духа дерева. Следовательно, магический круг-кольцо, создаваемый людьми вокруг берёзы, «служит гранью, далее которой губительное действие дерева не должно и не может простираться» [23, 1999, с. 151]. Видимые и невидимые круги-кольца ограждают людей от возмездия за нарушение человеком установленного миропорядка — рубку своего родового дерева. Они выступают орудием прикрытия злонамеренных действий со стороны разумного человека.

Знаковые обрядовые действия участницами празднества совершались опять же при помощи круга, кольца-венка. Белорусские и великорусские девицы в Семик целовались друг с другом через завитые на семицкой берёзке венки-кольца, обменивались через те же венки своими вещами: платками, кольцами, серьгами, яйцами, пряниками, крестиками и т.п. После таких действий они называли друг дружку «кумáми» и считали себя «покумившимися» на известный срок, крайне редко на всю жизнь. Приговоры, произносившиеся при этом «кумлении» через венок, гласят: «Покумимся, кума! Подружимся, кума; полюбимся душа!»; «Кума, не драться, кума, не бороться; кума, помириться» [26, 1999, с. 103, 104; 20, с. 266; 24, с. 29].

Через несколько дней после обряда «кумления» у семицкой берёзки происходил обряд «раскумления». Совершался он чаще всего в Троицу, т.е. через три дня после завивания деревьев и «кумления» девушек, при развивании венков на берёзе, т.е. при развязывании связанных ветвей дерева. При «раскумлении» всегда совершался обратный обмен вещами, т.е. взаимный возврат семицких подарков. Отношения между людьми также возвращались в начальное состояние, о чём предельно ясно говорят обрядовые песни раскумления: «Уж ты кумушка-кума! Раскумимся мы с тобой:   и браниться, и ругаться, и кулички казать!» или: «покумились, не бранились, а раскумившись – хоть дзерцися» [20, с. 264, 265, 274, 275].

Развивание семицких венков обязательно осуществлялось в ходе обрядовых действий. Из описаний таких обрядов видно, что кольцо-круг и словесные заклинания на определённое время укрощают в человеке его духовные свойства, в частности, дерзость. Злонамеренные обрядовые действия с кругом-кольцом выступают в роли временного или постоянного оберега. Создаваемые в обряде видимые и невидимые круги-кольца недвусмысленно указывают на их укрощающую и ограничивающую силу воздействия на человеческое и природное.

Использование круга-кольца характерно и для других обрядов. Видимое и невидимое круг-кольцо широко применялось при сборе лечебных трав, что известно по русским рукописным травникам 18 в. Для определённого вида трав (бель, одолен, прыгун, солнешник, чёрная папорть) в этих книгах указывалось на сложность и опасность сбора «неведаючи и незнаючи». Следствием незнания обряда сбора травы могло стать физическое или духовное увечье. В Лицевом травнике конца 18 столетия говорится: «А рвать ея очень страшно, а когда сорвёшь, то беги как можно скорее и назад не оглядывайся» [27, F. VI.16, л. 17 об.].

На сбор трав, очевидно, влияла духовная чистота человека, его помыслы: «чтобы был тот человек чист, а буде нечист, ино ударит ево чёрная немочь о землю и лежит три часа, одва востане от земли» [27, № 4492, л. 54 об., 55]. Поэтому важнейшим условием успешного сбора трав ведающие люди считали обряд окружения, т.е. заключения растения в круг. Для создания круга предлагалось использование изделия из серебра и золота, или вместо золота – сотовый воск, вместо серебряной цепочки – гайтан. «А ту траву рвать сквозь серебряную нитку» [28, 45.8.175. Л. 13 об.]. «А как её станешь имать, от солнца стени не наводи, а положи круг ея по копейке со все четыре стороны, кроючи» [29, с. 532]. «И та трава имать на Иванов день в Купалницу ввечеру или на заре, или поутру рано, пронять сквось злату гривну или серебряную» [30,  № 1072, л. 26]. Защита человека, осуществляемая посредством взятия трав в круг-кольцо, сводится к трём приёмам «окружения», трём способам использования круга-кольца: растение «пронимают», т.е. протягивают сквозь кольцо предмета; растение заключают в круг посредством очерчивания его золотым или серебряным предметом; его заключают в круг из денег. Русские обряды окружения очень близки таким же обрядам, известным по античным источникам (Теофаст, Плиний, Псевдо-Апулей) [31, с. 100, 101]. В общности античных и русских обрядов окружения просматриваются две возможные позиции: 1. Античная культура — слепок с праславянской, что и объясняет это единство. 2. Жреческие (колдовские) обряды, имеющие духовную действительность во многих древних системах знаний о «тонком», невидимом мире, были достоверны и использовались жрецами независимо от их принадлежности (как законы Всемирного тяготения, Ома, гироскопии и т.д.).

У крестьян Нижне-Ломовского уезда Пензенской губернии лихорадку лечили таким образом. Больной загибал в кольцо молодую осинку в лесу и пролезал через образовавшиеся таким образом отверстие. Продевание больных через щель, полученную рассечением (вдоль) растущего дерева, через его сучья, через дыру между корнями, а также через дупло, по мнению крестьян, помогало излечивать многие физические болезни [32, с. 151]. При этом, как считают исследователи, происходит перерождение или новое, вторичное рождение растущим деревом больного человека: проходя через круглое отверстие, человек, его душа испытывает перерождающее воздействие.

В белорусской искони замыкание в круг широко применялось в земледельческой обрядности. Обширный материал по «окружению» собран и описан в диссертации О.В. Лысенко. Вот некоторые примеры из этого труда о замыкании в круг пахотных полей  в случае засухи: «приводили священника в поле, где жито посеяно, с хоругвями, голодную молитву читали и говорили, шо на другой день дощь пуйде» — (с. Старые Яриловичи Черниговской области, 1980 г.); «дитя родилось в чепце (сорочке) кругом села обводят, кругом полю от засухи» (с. Нобель Ровенской области, 1984 г.); «засуха, попа водили с пратасэями (хоругви), поле обходили три раза» (с. Великое Поле Гомельской области, 1983 г.). Обрядовые обходы селения: «обход с священником, Богородицу несли селом по сонцу один раз» (с. Коморовичи Гомельской области, 1983 г.); «збирались люди в одних сороцках, шли кругом села с иконами, молились богу» (с. Великий Бор Гомельской области, 1983 г.); «обойти три разы вокруг деревни с иконой: женщины (более удовы) с каплицы брали икону и туда же ставили» (с. Пирки Гомельской области 1984 г.)  [33, 2002, с. 115, 116]. По мнению О.В. Лысенко, обрядовое окружение поля или иного объекта есть духовное огораживание, духовная защита пространства от неблагоприятного воздействия. Поле (село), окруженное, опаханное, огражденное участниками обряда, осмысливается как место, где «вертикальная ось мирозданья соединяется со статичной  и устойчивой горизонтальной структурой» и вследствие обмена (принесения жертвы) с «силами иного мира» происходит защита от стихийных бедствий. С этой точки зрения становится понятной знаковая способность оберега – защиты от бедствий, когда на обрядовое опахивание – очерчивание границы между мирами – переходят свойства действительной ограды как защитного сооружения. В этом понимании О.В. Лысенко рассматривает и запреты городить изгороди, огороживать поля до начала весны, до пробуждения земли, нарушение которых соответственно грозит засухой и другими бедствиями [33, с. 116]. Считается, что огораживание земли поставит заслон божественным силам, ключам, отмыкающим землю для плодородия.

Приведенное позволяет установить, что обычный человек, но предпочтительно знающий, ведающий (повитуха, знахарь, колдун, колдунья), способен применять круг-кольцо, для достижения разных целей: защиты и нападения, творения добра или зла.

По народному поверью, возможности круга-кольца могут использовать не только люди, но также и нечистая сила. Исследователь нечистой и неведомой силы, С.В. Максимов писал: «Так как на землю было свержено нечистой силы очень много, то она, во избежание вражды и ссор, очертила свои владения кругом. Этот круг возымел особое действие и силу: всякий попадавший в него и переступивший след нечистого, обязательно блуждает и без помощи особых средств из него не выйдет и не избавится от дьявольского наваждения» [34, с. 5].

Обрядовое применение  свойств круга-кольца для защиты людей и скота от повальных болезней (холеры, чумы) и бедствий (пожаров, засух) известно всем восточным славянам. При несчастье такого рода защита осуществлялась способом опахивания вокруг селения, замыкание селения в круг. По известным описаниям, его исполняли женщины, находящиеся в особых состояниях: вдовы, беременные или ещё не рожавшие бабы, либо девицы, давшие обет безбрачия. Этот обряд широко использовался в 19 столетии. Вот как он выглядел в ряде местностей России. 

Обряд совершали с общего согласия и по решению мирской сходки. Старуха-повещалка, чаще всего вдова, выходила в полночь, в одной рубахе, на околицу и с диким воплем била в сковороду; на этот призыв со всех сторон собирались бабы и девки с ухватами, кочергами, косами, серпами, помелами и дубинками. Ворота во всех домах запирались, скот загонялся в хлевы, собак привязывали. Сбросив с себя рубаху, повещалка кляла Смерть. Другие женщины привозили соху, надевали на голую бабу хомут и запрягали её в соху; потом начинали троекратное опахивание вокруг села, причем сопровождающая толпа держала в руках зажженные лучины или горящие пуки соломы. Следующая позади толпа плясала, размахивала принесенными орудиями, била в тазы, чугуны, заслонки и косы, свистела и хлопала кнутами; останавливаясь перед каждым двором, бабы и девки стучали в ворота и бешено вопили: «Бей, секи, руби Коровью Смерть или Холеру! – згинь, пропади, Чёрная немочь – запашу, заколю, загребу, засеку, замету!». Сверх этих угроз пелась ещё заклинательная песня. Если навстречу попадалось животное, то его убивали без пощады, предполагая, что в его образе скрывается коровья смерть (1).

В Курской губернии в соху впрягали бабу-неродицу (неплодную), управлять сохою давали девке, решившей не выходить замуж,  а вдовы набирали песку и «разсевали» его по проведенной борозде. В Воронежском крае женское население выбирало из себя девять девиц, известных своим благочестивым поведением, трёх вдов, отличающихся толщиною, и одну беременную женщину; в полночь избранных девок одетых в белые сорочки, с распущенными косами впрягали в соху; ходом управляли вдовы, а впереди шла беременная баба с образом Божьей Матери. Все шествие пело заклинательные песни [35, с. 204; 36, вып. 3, с. 7; 15, т. 2, ст. 1571; 37, с. 256, 258; 38, с. 353, 354 и др.].

В с. Чубарово Рязанской обл. в голод 1947 г. поля опахивали бабы, запрягая в «лёгкий плуг вековых девок».

У сербов и македонцев был обычай «запахивания» села и его имущества с целью защиты от нечистых сил. Так ещё в тридцатые годы 20 в. борозду вокруг села проводили на Георгиев день [39, 1973]. 

 Общим в описании известных обрядов опахивания является непременное участие в них вдов, вековух, беременных, т.е. женщин, которые, согласно народному мировоззрению, способны общаться с потусторонней силой. В силу своего положения, эти лица соединены с иным миром, с миром предков. Обязательным действом в обряде является замыкание круговой черты вокруг селения, ограждающей её от смерти, и засевание песка, который никогда не даст всходов, или же засевание теми женщинами – «вдовы, бабы-неродицы, девки незазорного поведения, беременные», — которые не могут зачинать новые жизни. Тем самым, по народному воззрению, создаётся духовное воздействие на Смерть людьми на это способными.

Развитая обрядность с использованием видимого и невидимого круга-кольца осуществлялась и в обрядах Егорьева (Ягорьева) дня, в первый день выгона скота. Защитить скот от болезней и зверей в летнее время было насущной потребностью каждой крестьянской семьи. Первым обряд кругового обхода выполнял хозяин скота, а затем всё стадо обходил пастух. Наиболее действенным оберегом считается обход скота по кругу с обрядовыми вещами и заклинаниями. Весьма известным обычаем в России был  круговой обход стада с зажженной свечкой и хлебом. Обходы скота, замыкание его в круг, — несомненно, наследие родноверческого мировоззрения и знания. На это указывает определение обряда выражением «взять скотину в круг». Такой обряд проводился в Великий четверг тайно, ночью, с большими предосторожностями, причём совершать его мог только сам хозяин или по его просьбе, как бы его заменяя, знахарь [40, с. 160].  При замыкании круга-кольца вокруг скотины, как и в семицко-русальской обрядности, использовался пояс. В Архангельской области хозяйка повязывала пояс (или веревку) на голое тело, а затем расстилала его в воротах, через которые выгоняли скот. Три дня скотина ходила через этот пояс. В Московской области в этом случае пояс посередине запирали замком [41, с. 42с. 160]. Таким же действием предохраняли скот в Малой России, кладя посреди двора замкнутое на замок «начепье» и перегоняя скот так, чтобы каждая скотина переступила через него [42, с. 138]. В Белой Руси предохранение скота осуществляли бросанием замка двери сарая, через который должен был перешагнуть скот [43, с. 187]. По народному  поверью считалось, что пояс оградит скот от всех напастей, заставит его держаться своего двора; замок же придавал совершавшимся действиям и приговорам большую силу, замыкая магический круг. В Могилевской губернии с ломтём хлеба три раза обходили вокруг печи, приговаривая: «Як печь стаить на месьти, так штоб и скотина ходила на места» [44, с. 180]. 

Направлению движения замыкания круга в этих обрядах придавали особое значение. В  Калининской (Тверской) области пастух трижды обходил стадо против солнца с заткнутым за пояс топором (знак солнца), при каждом обходе специально приглашенный стрелок стрелял из ружья. По мнению старика, обходившего стадо, это делается «чтоб нечистая сила отталкивалась». В Закарпатье обход скота делали так: «Когда всех овец соберут, самый опытный пастух заставляет их пробежать три круга, сам берёт топор, огонь, ужо (большое деревянное кольцо, которым соединяются между собой плуг и передок) и бежит вокруг стада: тогда дикие звери не тронут овец» [46, с. 242].  При замыкании им каждого круга — стреляли. Стрельба, по мнению участников обряда, отпугивала от стада хищников, нечистую силу и колдунов. Таким образом, в обрядовых действиях по защите и сохранению скота видимому и невидимому кругу-кольцу придавалось первостепенное значение.

По поверьям русских, душа младенца, задавленного во сне матерью, достаётся «нечистым». А.В. Терещенко подробно описывает обряд освобождения такой души. Бабе, задавившей во сне младенца, обычай предписывает «стоять одной в церкви три ночи сряду в очерченном мелом круге. В первую ночь будут ходить около неё черти, нося её младенца на руках; во вторую – нося мимо неё, будут его давить, бить, щипать и говорить ей, что если она выйдет из круга, то отдадут ей младенца. Как скоро она перейдёт круг, то сама сделается добычею дьяволов. В третью ночь будут его мучить в её глазах, уговаривая, чтобы она вышла из круга: когда же не послушает их, тогда измучают его до смерти. После пения петухов они исчезнут, оставляя ей измученного младенца, которого она показывает всем и потом погребает с должною почестию. Тогда душа младенца переходит в рай» [26, с. 36].

Знахари малорусов при лечении больного нередко слова лечебного заклятия сопровождали очерчиванием около больного  к р у г о в о й  черты, дабы злой дух болезни не мог переступить за этот зачарованный круг [27, с. 69].

По мнению простого народа, писал И.П. Сахаров, «покумиться с ведьмами» – то же, что «поверстаться в колдуны», т.е. сделаться чародейкою (чародеем), обозначает принять на себя это вещее звание. Вступление в колдуны и ведьмы сопровождалось круговыми плясками. Поэтому если в летнее время крестьяне замечали на лугах ярко зеленеющие или пожелтевшие круги, то думали, что хозяин поля поверстался в колдуны на этих кругах или старшая женщина в его семье покумилась с ведьмами [37, с. 58].

В России на целые селения наводил  ужас  закрут (залом, завиток), завиваемый на колосьях [45, т. 3, с. 515]. Закрут завивался тайно из жажды мщения, из желания причинить хозяину нивы зло, и сопровождался заклятием на гибель плодородия. Он совершался так: злобный колдун брал на корню пучок колосьёв, и загибая его к низу, перевязывал суровою ниткою, получая круг-кольцо, или заламывал колосья и крутил (свивал) на запад, сторона, с которой соединяется понятие смерти, нечистой силы и бесплодия. Что такой залом не безобиден и каково было отношение к нему в народе, свидетельствует одно из дел Стародубской канцелярии Черниговской губернии. Согласно протоколам, в сентябре 1745 г. в с. Обухово Первой полковой сотни Стародубского полка была учинена расправа над бабой Москаленчихой, заподозренной в «волшебстве». К волшебству были причислены действия по заплетанию грив коням, а также совершение «заломов». Это привело к массовому падежу лошадей. Собственно, падёж лошадей и стал главной причиной разборок в с. Обухово. Решение общины было жестокое. Бабе связали руки, вывели на край села, велели залезть «по чело» в бочку, куда уже была заложена солома. Бочку забили досками, обложили со всех сторон соломой и подожгли. Сначала было молчание, а потом баба «несказанно» кричала. По окончанию расправы односельчане сгребли пепел на этом месте и вбили осиновый кол. Как видно по документам архивного дела, «зачинщиков» расправы выявить не удалось [47, с. 71, 72].

Действительность воздействия залома, породила совокупность защитных мер от него, используемых даже Русской православной церковью. В старинных требниках встречаются молитвы, которые следовало читать над таким очарованным местом; после установленного молитвословия, священник выдёргивал закрут церковным крестом и тем устранял его зловредное влияние. Позже, когда церковь перестала участвовать в этих «языческих» действах, крестьяне для снятия закрута приглашали знахаря, который с помощью осинового кола, расщеплённого надвое, выдёргивал зачарованные колосья и сжигал их, а на место закрута вбивал осиновый кол.  В этих обрядах и поверьях круг-кольцо выступает знаком, способным лишить крестьянина урожая и скотины. Первоначальное участие в них священников свидетельствует о действительной вредности заломов и существовании народного опыта защиты от них.

Исконь литовского народа знает обычай «перепоясываться» при начале жатвы поясом, сплетённым из колосьев. Перепоясывание, по поверью литовцев, предохраняет от боли в спине и т.п. В равной степени эту же роль выполняли надеваемые на голову «дожиночные венки» как при начале, так и по завершению жатвы [48, с. 121, 122; 49, Собр. №№ 2234-2, 7487-18/1, 2]. Оба обрядовых предмета широко распространены в исконной земледельческой обрядности поляков, чехов, словаков, югославов, а также характерны для скандинавских народов [50, с. 179; 51, с. 188; 39, с. 203].

Существует крестьянский обычай, предусматривающий своеобразное влияние круга-кольца на плодородие  женщины. Считается, что для успешного разрешения от беременности необходимо развязывать, рассоединять  все замкнутые пространства. Так у южнорусов в Черниговской губернии при трудных родах призывали отца ребёнка и заставляли его развязать или ослабить пояс, расстегнуть воротник сорочки, распустить учкур (поясок у штанов) [52, с. 25]. В Германии верили, что сложенные вместе руки и поставленные одна на другую ноги мешают родительнице разродиться. Это же поверье существовало и у древних греков. Когда Алкамена должна была родить Геркулеса, Елси села у дверей, скрестила руки и положила правую ногу на левую, чтобы помешать родам, но сообразительность служанки Алкамены помешала планам богини, и Алкамена разрешилась прекрасным младенцем. В ново-греческой сказке муж, покидая свою беременную жену, опоясывает её поясом и говорит: «Ты не прежде родишь дитя, пока я не разстегну тебе этого пояса!» – и она действительно не могла разрешиться, пока не обрела своего мужа и он не снял с неё пояса [45, т. 3, с. 516, 517].

Как обвязанный вокруг тела пояс замыкает детородие женщины, так, по свидетельству норвежской сказки, королевский сад потому не приносит плодов, что возле него зарыта трижды обведенная вокруг сада золотая цепь. А. Н. Афанасьев пришёл к выводу, что «круговая со всех сторон замкнутая л и н и я получила в народных верованиях значение наузы, столько же крепкой, как и завязанная веревка или запертая цепь». Науза — действие по глаголу «наузить»: колдовать, знахарить, заговаривать нашептывать. Наузник – колдун, ворожея, знахарь [15, т. 2, ст. 1271, 1272]. «Начертанная  н о ж ё м,  з а ж ж е н н о ю   л у ч и н о ю или у г л ё м, линия эта защищает человека от зловредного действия колдовства и покушения нечистой силы. Через круговую черту не может преступить ни злой дух, ни ведьма, ни самая Смерть». В одной из своих работ А.Н. Афанасьев отмечал: «Вернейшим средством против нечистой силы считаю начерченный круг, как знамение образа небесных светил и их оборота» [45, т. 3, с. 517, 518]. Позже с этим согласился А.А. Миллер, считавший, что диск, металлический кружок выступает «как проводник некоторой силы, способной охранить от дурного глаза» [53, с. 147].

Основы продолжения человеческого рода закладывались во время свадьбы. Славянская и, в частности, русская свадьба насыщена обрядами с применением круга-кольца. Очень ярко магия круга показана в описании северновеликорусской свадьбы Карельского Поморья в двух сёлах — Колежма и Нюхча. Исследователи свадьбы специально не выделяют применение круга-кольца в своём описании, однако, при внимательном чтении его использование резко бросается в глаза. Заметим, что как в северной свадьбе, так и в южновеликорусской, было обязательным участие колдуна во всех её обрядах. Это подчёркивает непременность и значимость использования круга-кольца, хотя оно не всегда осознаётся участниками обряда. Вот как выглядят картины обрядовых действий по использованию круга-кольца. На рукобитье, происходившем на следующий день после сватовства в Колежме, «жених, согнув правую руку в локте «калачом», брал правую руку невесты, также согнутую «калачом», а затем по очереди брал согнутую руку каждого из её родственников. Затем жених и невеста, расходясь в противоположные стороны, шли навстречу друг другу, образуя (условно) круг». В обряде «слава»: «Первыми по деревне ехали жених с дружкой, они делали один-два круга и затем просили разрешения у родителей взять на прогулку невесту… Будущие молодые делали по деревне три-четыре круга и заезжали к родителям жениха». Заезд к родителям имел свое обрядовое значение и назывался спознаванье. «После «спознаванья» будущие молодые объезжали деревни ещё два раза, затем жених привозил невесту к её родителям и, сделав один замыкающий круг, возвращался домой». В обряде расплетания косы невесты, «завязывать ленту на голове узлом не полагалось». «После расплетания косы невеста с женихом, подругами и дружками шли по деревне «кругом». В свадебных обрядах обязательно постоянное присутствие ржаного хлеба круглого вида, именуемого «баенник» [54, с. 32]. В обрядовых действиях при приезде жениха за невестой, «жених с невестой трижды поворачивались кругом по солнцу». «Перед отъездом к венцу колдун («старик») давал жениху и невесте «отпуск», чтобы к ним не пристала порча. Свадьбу было принято «отпускать» в затемнённой комнате, без посторонних. Там колдун привязывал жениху и невесте на голое тело пояс (2) (замыкал круг-кольцо – П.К.). Они должны были носить его шесть недель (сорок дней – П.И.), не снимая даже в бане … Вместо пояса колдун мог привязывать жениху и невесте нитку с «тридевятью узлами»… Иногда жениха и невесту колдун ставил на печной заслон (или на сковородку), очерчивал пешней (лом для пробивания льда) круг и шептал заговор…  Во время венчания жених и невеста стояли рядом. На полу, в отведенном для них месте, был очерчен круг». Известный обряд под именем окрута, покрута, окручения невесты в этой свадьбе содержит круговые движения над головой [54, с. 14, 15, 16, 19, 31, 36, 37, 39; 55, с. 226, 233].

Северная Заонежская свадебная обрядность предусматривает и коллективное применение магического круга-кольца. «Чтобы парни не сватались на стороне, девушки сообща объезжали верхом на водоносе (коромысле для ушатов) свою деревню в полночь». В Подвинье невесту, закрытую платком, брат выводил к столу, держа её за расшитое полотенце, которое укреплялось на её руке. Конец полотенца он подавал жениху, и тот трижды обводил невесту вокруг себя, а затем усаживал её рядом с собой с левой стороны [8, с. 22].

Обрядовое выполнение круга-кольца в свадьбе Русского Севера осуществлялось всеми её участниками, включая «старика, колдуна», а впоследствии и попа, что, возможно, пришло из далёкого прошлого от древнерусского жречества. Обязательность и частота его выполнения всеми участниками обряда указывает на особую значимость и действенность круга-кольца по защите создаваемой семьи. Круг-кольцо осуществляет защиту от нечисти, порчи, сглаза и других недобрых действий, т.е. тех невидимых влияний, которые могут оказывать на человека губительное действие с целью прекращения его рода, как сразу, так и по прошествии некоторого времени. Особо подчеркнём возможность коллективного способа создания круга-кольца с магическими задачами по отношению ко всей общине, «миру».

Весьма любопытно, что «в Моложском уезде не обводят новобрачных вокруг стола, чтобы молодая не была безплодна, т.е. чтобы не замкнуть её плода круговою чертою». В ряде областей срединных земель России во время Посада невесту и жениха выводили из-за стола, обводя вокруг него, т.е. совершали круговые движения. Из двух взглядов следует, что сила круга-кольца заключается не только в собственно круге, а в замысле людей, его очерчивающих.

Действие круга-кольца в индоевропейских преданиях распространено и на мир колдунов, колдуний, так называемых людей-оборотней, вовкулаков, способных превращаться в волков и других зверей. Нередко эти способности осуществляются при посредстве круга-кольца.  О вовкулаках русские поселяне рассказывали, что это колдуны, наделённые способностью превращаться в волков или медведей. В Скандинавии также допускали возможность превращения людей в медвежий образ, «а  в Норвегии, — писал А. Н. Афанасьев, — до сих пор существует убеждение, что подобным чародийным искусством обладают лапландцы; а датская песня упоминает о  железном   ошейнике (eisenhalsband), надевая который – человек делается медведем». В романовской и немецкой литературе встречается предание о рыцаре-лебеде. Молодой витязь женился на вещей красавице (валькирии), и она родила ему шесть сыновей и одну дочь; у всех мальчиков на шеях было по золотому  ожерелью (кругу-кольцу – П.И.). Злая свекровь велела подменить детей щенятами. Обманутый муж, увидев щенят, зарыл невинную жену по пояс середи двора; поместив над её головой лохань, в которой дворовая челядь мыла свои руки и вытирала их прекрасными волосами несчастной женщины. Так прошло семь лет. Между тем детей её приютил некий пустынник, а робкая лань вскормила их своим молоком. Когда они выросли, злая свекровь послала слугу снять с них золотые ожерелья; слуга пришёл на реку: шестеро братьев, в виде лебедей, плавали и резвились по воде, а сестра сидела на берегу; тут же лежали и золотые цепи. Слуга схватил цепи и принёс их в замок; а свекровь приказала сковать из них кубок. Но кузнец употребил в дело только одну из них, а прочие спрятал. Мальчики-лебеди, лишённые ожерельев, уже не могли восстановить человеческий облик; они полетели на озеро, к замку своего отца, а вслед за ними пошла и сестра. Отец узнал своих детей, освободил жену-красавицу и покарал свою преступную мать. Ожерелья возвратили пятерым сыновьям их человеческие облики, и только шестой, ожерелье (круг-кольцо  -  П.И.)  которого было уничтожено, остался навсегда лебедем [45, т. 3, с. 532; 56, с. 140]. Немецкие предания говорят о волчьем поясе и медвежьем ошейнике, посредством которых совершается превращение в волка и медведя.  В Черниговской губернии крестьяне верили, что целые свадьбы колдуны превращали в стаю волков.  Для этого колдуны брали столько ремней или мочалок, сколько нужно было оборотить лиц, нашептывали на них заклятия, и потом этими ремнями или мочалами подпоясывали обречённых, которые тотчасже становились вовкулаками. Считалось, что такой оборотень может получить прежний человеческий облик, в том случае, когда чародейный пояс  изотрётся  и  лопнет. В  одной из местностей России, ведьма с целью обратить свадебный поезд в волков, скрутила свой пояс и положила его под порог избы, где игралась свадьба, и все, кто только переступал через пояс (круг – П.И.), обращались в волков. По другому рассказу, ведьма скрутила для этого липовые лыки, потом сварила их и приготовленным отваром обливала поезжан. Для собственного же превращения в зверей ведьмы и колдуны набрасывают на себя  кольцо  или кувыркаются через  обручи.  У В.И. Даля оборотень – это человек, обращённый ведуном или ведьмой, или сам, как кудесник, перекидывающийся в волка и в других животных, иногда в куст, в камень. Слово оборотень у него находится в смысловом гнезде понятия оборотить, что означает «поворачивать», «переворачивать», «перевёртывать в другую сторону», «возвращать», «изменять вид и наружность». В.И. Даль сравнивает  это слово с другим, имеющим подобный корень, — обращенье.  Оно истолковывается им как «вращательный», «коловратный». В гнезде слова оборотить находится слово оборотка, которое он определяет как ярушка, т.е. полуяровая пшеница [15, т. 2, ст. 1571, 1583]. Здесь прослеживается знание о круговом движении всех видов жизни, связанных как с солнечным годом, так и с круговым движением духа и душ человеческих.

По воззрению славян, душа, облекаясь в телесную одежду, соединяется с нею таинственной связью; как только эта связь (верёвка, цепь или кольцо) будет разорвана, душа покидает тело и остается на свободе до нового воплощения в тот или иной материальный образ. Вследствие того, по мнению А. Н. Афанасьева, всякое превращение человека (равно воплощение его души в звериное или птичье тело) «скрепляется наложением волшебной наузы, а восстановление человеческого образа требует её снятия» [45, т. 3, с. 554].

В целом обнаруживается следующее. Знаковость круга-ромба в народной обрядности несёт только положительную духовную силу. Знаком  круга-ромба восточные славяне обозначали вещественный и духовный миры. Четыре верхушки ромба славяне соотносили с четырьмя положениями солнца – два равноденствия и два солнцестояния, а также с четырьмя сезонами года, с четырьмя направлениями света, четырьмя стихиями природы. Круговорот соотносился  не только с материальным миром природы, но и с духовной жизнью, с душой человека. Народное мировоззрение славян видело в круговороте и саму человеческую душу, которую и поместило в ромб, считая его божьей избой.

Знаковость круга-кольца в восточнославянской и всей славянской обрядности не имеет однозначного  толкования. Оно наполнено двумя противоположными началами – добра и зла, жизни и смерти, света и тьмы и т.д. В первом значении круг-кольцо как бело-магический, вещественно-осязаемый знак, защищает человека от вредоносных воздействий. Область применения занимает все стороны жизни человека и большинство русских крестьян в повседневной жизни успешно им пользовалось (пользуется) при защите семейных и общинных жизненно важных интересов. Волхование, колдование  широким кругом лиц с использованием круга-кольца свидетельствует о жизненности действа.

Участие в колдовании служителей православного культа подтверждает высокую действенность охранительных обрядов с кругом-кольцом. Возможно, что оно позволяло им на определённом историческом отрезке времени «перехватывать» у волхвов их задачи, участвуя в несвойственных для них обрядах. Использование круга-кольца другими индоевропейскими народами указывает на древность такого явления.

Вторая сторона использования круга-кольца связана с чёрной магией. Круг-кольцо в его вещественном и духовном применении направлен против интересов человека, общины и их жизнедеятельности. Замыкание в  кольцо предмета воздействия (его знака) лишало или ограничивало надолго или навсегда свободу его действий. В случае с человеком или общиной последствия  имели тяжёлый характер.

Таким образом, обрядовое, культовое замыкание в круг-кольцо для достижения желаемого результата могло осуществляться представителями различных сил: добра и зла, белых и чёрных, — причём объектами воздействия становились люди и животные, дух «святый и дух нечистый».

Полученные результаты о свойствах круга-кольца дают основания для решения вопроса об использовании нацистами образа ярги (свастики). Свастика в нацистском государстве сразу же после их прихода к власти была заключена в круг-кольцо, следовательно, её использование попало под управление определённых сил, пользовавшихся магическими приёмами. Результаты деятельности нацистов известны – свыше 60 000 000 человек, погибших в ходе Великой Отечественной и Второй Мировой войн, среди которых около 25 000 000 человек – лучшие представители восточных славян. Это свидетельствует об использовании управляющего воздействия тёмных сил через круг-кольцо на  яргу и, как следствие, и на носителей культуры ярги. Виноват не знак, а силы, направившие исторический ход первой половины 20 столетия на уничтожение славян и других народов Европы, в том числе и германского.

Победа русского народа в союзе с другими народами над нацизмом в последующем использовался тёмными силами для усиления родозгонии славян и других народов Европы. Злодеяния нацизма совмещались со знаком добра – яргой (свастикой), не давая народам в полную меру опереться на духовные силы своего народа, на светлые силы Природы, Бога.

Автор: Родослав Иванович Невоградский-Вяземский

Литература

1 –  Багдасаров Р. Свастика: священный символ. – М., 2001.

2Кутенков П.И. Ярга-свастика – знак русской народной культуры. РГПУ им. А.И. Герцена. – СПб., 2008.

3Тарунин А.В. Сакральный символ. История свастики. – М.: Белые альвы, 2009.

4 –  Луначарский А. Предупреждение // Известия, 1922. – № 255 (1694).

5Динцес Л.А. Древние черты в русском народном искусстве // История культуры Древней Руси. – М.: Л., 1951.

6Могилянский Н.М. Поездка в центральную Россию для собирания этнографических коллекций // материалы для этнографии России. – СПб.,1910. т. 1.

7Клетнова Е.Н. Символика народных украс Смоленского края // Труды Смоленских государственных музеев. – Смоленск, 1924. – Вып. 1.

8Маслова Г.С. Орнаменты русской народной вышивки как историко-этнографический источник.  – М.: Наука, 1978.

9 – Воронов В. Резьба по дереву. – М., 1933.

10Воронов В.С. О крестьянском искусстве. Избранные труды. – М., 1972.

11Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси. – М., 1988.

12 – Поляков Л. Арийский миф. Исследование истоков расизма. – СПб., Евразия, 1996.

13 – Рыбаков Б.А. Происхождение и семантика ромбического орнамента // Сборник трудов НИИХП. – М., 1972. – Вып. 5.

14 – Амброз А.К. Раннеземледельческий культовый символ, «ромб с крючками». – СА.  – М., 1965. –  № 3.

15 – Даль В.И. Толковый словарь великорусского живого языка. В 4 т. Репринт издания 1903-1909 гг.  – М., 1994.

16 – Виноградов Н.Н. Галивонские Алеманы. Условный язык галичан (Костромской губернии). Типография Императорской Академии Наук. – Пг., 1915.

17Жигулева В.М. Женский народный костюм Пензенской области и некоторые вопросы его эволюции // Сергиево-Посадский музей – заповедник. Сообщения 1995. – М., 1995.

18 – Кутенков П.И. Великорусская женская сряда (одежда). Факультет филологии и искусств СПбГУ. – СПб., 2010.

19 – Завойко Т.К. Верования, обряды и обычаи великорусов Владимировской губернии // Этнографическое обозрение. - 1914. - №  3-4.

20 – Зеленин Д.К. Описание рукописей Учёного архива Императорского Русского географического общества. – Пг., 1914-1916. – Вып. 1-3.

21 – Городцов П.А. Праздники и обряды крестьян Тюменского уезда // Ежегодник Тобольского губернского музея. – Тобольск, 1916. – Вып. 26.

22 – Таряников М.В. Материалы по этнографии Корочанского уезда: село Стрелица // Курский сборник. – Курск, 1912. – Вып. 7.

23 – Зеленин Д.К. Имущественные запреты как пережитки первобытного коммунизма. Избранные труды. - М.: Индрик, 1999.

24 – Смирнов М.И. Культ и крестьянское хозяйство в Переяславль-Залесском уезде: По этнографическим наблюдениям // Старый быт и хозяйство переславской деревни. Труды Переславль-Залесского ист.-художт. и краеведческого музея. – Переславль-Залесский, 1927. - Т. 1.

25 – Шейн П.В. Великорус в своих песнях, обрядах,обычаях, верованиях, сказках, легендах и т.п. Материалы, собранные и приведенные в порядок П.В. Шейном – СПб., 1898. – Т. 1. Вып. 1; 1900. – Вып. 2.

26 – Терещенко А.В. Быт русского народа. – М., 1999. – Ч. 2, 3.

27 – РНБ. Музейное собр. № 4492.

28 – БАН. Травник 45.8.175. Конец XVIII в.

29 Архимандрит Леонид (Кавелин). Систематическое описание славяно-российских рукописей собрания графа С. Уварова. – М., 1894. – Ч. 4.

30 Сборник выписок из лечебника, травника астрологических сочинений и др. - РГБ, собр. В.М. Ундольского. № 1072, л. 26.

31 – Ипполитова А.Б. Ритуалы сбора растений в русских рукописных травниках XVIII в. // Мифология и религия в системе культуры этноса. Материалы Вторых С. Петербургских чтений. РЭМ. –  СПб., 2003.

32 – Якушкин Е.И. Живая старина. –  СПб., 1892. – Вып. 1.

33 Лысенко О.В. Ритуалы аграрного цикла в белорусской этнокультурной традиции 19-20 вв. (структура, функции, семантика). Дис. канд. истор. наук. СПбГУ. Библиотека РЭМ. – СПб., 2002.

34 – Максимов С.В. Нечистая, неведомая и крестная сила. – М., 1996.

35 Снегирев И.М. Русские простонародные праздники и суеверные обряды. – М., 1837-839. – Вып. 1-4;

 36Вестник РГО. – 1853. – Вып. 3.

37Сахаров И.П. Сказания русского народа. – СПб., 1841–1849. – Т. 1-2, кн. 1–8.

 38Московский Вестник. –  М., 1827. – 4.

39 Кашуба М.С. Народы Югославии // Календарные обычаи и обряды в странах Зарубежной Европы. Летне-осенние праздники. – М.: Наука, 1977.

40Соколова В.К. Весенне-летние календарные обряды русских, украинцев и белорусов. АН СССР. – М., 1979.

41 Зернова А.В. Материалы по сельскохозяйственной магии в Дмитровском уезде. – Советская этнография. – 1932. –  № 3.

42Иванов П.В. Народные рассказы о Доле // Украiнцi. Народнi вiрування, повръя, демоногiя. Бiблiотека «Памятки iсторичноi  думки Украiни. – Киiв, 1992.

43 Булгаковский Д.Г. Пинчуки. Этнографический сборник. Записки РГО. – 1890. – Т. XIII. – № 3.

44 Романов Е.Р. – Белорусский сборник. – Вильна, 1912. – Вып. 8.

45Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу: В 3 т. (первое изд. - М., 1865 – 1869). Репринт. – М., 1994.

46 Богатырёв П.Г. Вопросы теории народного искусства. - М., 1971.

47Боряк Е.А. Баба-повитуха в традиционном украинском обществе: легко ли быть «знающей»? // Мифология и религия в системе культуры этноса. Материалы Вторых С. Петербургских чтений. РЭМ. – СПб., 2003.

48Галиопа В.А. Зачем «Урожаю» трость? (К вопросу о роли одного из атрибутов литовского праздника урожая) // Мифология и религия в системе культуры этноса. Материалы Вторых С. Петербургских чтений. РЭМ. - СПб., 2003.

49 – РЭМ. Опись собраний.

50Ганцкая О.А. Поляки // Календарные обычаи и обряды в странах Зарубежной Европы. Летне-осенние праздники. – М., 1977.

51 Грацианская Н.Н. Чехи и словаки // Календарные обычаи и обряды в странах Зарубежной Европы. Летне-осенние праздники. – М., 1977.

 52Черниговские губернские ведомости. – 1854.

53Миллер А.А. Элементы «неба» на вещественных памятниках // Из истории докапиталистических формаций. ОГИЗ. Гос. акад. материальной культуры. – М, 1933.

54Разумова А.П., Коски Т.А. Русская свадьба Карельского Поморья. АН СССР Карельский филиал. Институт языка, литературы и истории. – Петрозаводск, 1980.

55Кузнецова В.П., Логинов К.К. Русская свадьба Заонежья (конец XIX - начало XX в.). Карельский научный центр. РАН. Институт языка, литературы и истории. Ред. К.В. Чистов. – Петрозаводск, 2001.

56Потебня А.А. О мифическом значении некоторых обрядов и поверий. Т. 1. Рождественские обряды. ЧОИДР. –  М., 1865. – Кн. 2.

57 - Соколов Г. Этнографический взгляд на казенных крестьян Тульской губернии. – Тульские губернские ведомости. – 1865. –  № 12-17.

58Сумцов Н.Ф. Символика славянских обрядов. РАН. Институт этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. – М., 1996.

59Веркович С. Описание быта болгар, населяющих Македонию // Труды этнографического отдела Известий Имп. Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии. – М., 1874. – Кн. 3. – Вып. 1.

Примечания

1 В великорусских и малорусских селениях есть старые предания, рассказывающие о том, что для истребления коровьей смерти женщину, заподозренную общиной в злых умыслах, обрекали на смерть. «Женщин, обречённых на смерть в великорусских селениях, завязывали в мешок с кошкою и петухом и живых зарывали в землю. Напротив того, малорусы таких женщин топили в озерах и реках» [37, с. 258]. И.П. Сахаров сомневался в действительности предания. Ставшее сегодня известным Стародубское дело (см. выше)  не оставляет сомнения в действительности и точности таких преданий.
 

2 Сильным оберегом молодых, предохранительным средством от колдовства у русских, считался пояс, завязанный вокруг чресел [57, № 12-17; 58, с. 152; 55, с. 144, 233 и др.. Этим же свойством наделяется пояс у болгар [59, с. 26, 36]. В Норвегии молодая, выходя из церкви после венчания, развязывает пояс, чтобы роды были легки [58, с. 152].

Сокращения

ПЗ (К) – полевые записи сочинителя статьи. К – в селе Кириллово; Б-С – Буты-Салтыково; С – Секирино; Р – Роговатое;

РЭМ – Российский этнографический музей

Источник

 

Рейтинг@Mail.ru Форекс индекс посещаемости (Фип) Рейтинг Форекс / Forex сайтов Rambler's Top100